Пленум верховного суда 306

Определение Верховного Суда РФ от 28 сентября 2016 г. N 306-ЭС15-14327 Об отказе в передаче жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации

Определение Верховного Суда РФ от 28 сентября 2016 г. N 306-ЭС15-14327

Судья Верховного Суда Российской Федерации Самуйлов С.В.,

изучив кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Лукойл-ТТК» (г. Астрахань; далее — общество)

на постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2016 и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 02.08.2016 по делу N А06-2274/2012

по иску общества к муниципальному образованию «Город Астрахань» в лице администрации города Астрахани (г. Астрахань) о взыскании убытков в размере 57 302 447,73 руб.

(третьи лица: Служба по тарифам Астраханской области (г. Астрахань); Финансово-казначейское управление администрации города Астрахани (г. Астрахань), установил:

решением суда первой инстанции от 06.10.2014, оставленным в силе апелляционным судом, в удовлетворении иска отказано.

Постановлением суда округа от 04.08.2015 названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении решением от 31.12.2015 суд первой инстанции в удовлетворении иска отказал.

Постановлением апелляционного суда от 08.04.2016, оставленным в силе судом округа, названное решение от 31.12.2015 отменено, иск общества удовлетворен.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество, не оспаривая судебные акты по существу, указывает на неправильное определение апелляционным судом размера подлежащих возмещению расходов по уплате госпошлины за подачу апелляционных жалоб в размере 5000 руб.

Жалоба рассмотрена в пределах заявленных доводов.

По результатам изучения принятых по делу судебных актов и доводов, содержащихся в кассационной жалобе, установлено, что предусмотренные статьей 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) основания для передачи жалобы для рассмотрения в судебном заседании отсутствуют.

Согласно подпункту 4 пункта 1 статьи 333.21, подпункту 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации (далее — НК РФ), пункту 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2014 N 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» при обжаловании судебных актов в апелляционном порядке государственная пошлина для юридических лиц до 01.01.2015 составляла 2000 руб., а с 01.01.2015 составляет 3000 руб. (пункт 4 части 1 статьи 333.21 НК РФ в редакции Федерального закона от 21.07.2014 N 221-ФЗ (вступившего в законную силу 01.01.2015).

Как отмечено судом округа при рассмотрении аналогичных доводов заявителя, обществом при обращении с апелляционными жалобами на решение суда первой инстанции от 06.10.2014 была уплачена государственная пошлина в размере 2000 руб., на решение от 31.12.2015 — 3000 руб.

Поскольку обжалуемый судебный акт по настоящему делу принят не в пользу администрации, то суд апелляционной инстанции правомерно взыскал с администрации в пользу общества 5000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение двух апелляционных жалоб по 2000 руб. и 3000 руб. соответственно.

Оснований, по которым возможно не согласиться с данными выводами, заявителем не приведено.

Доводов, подтверждающих существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые могли повлиять на исход дела и являются достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке, заявителем не представлено.

Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 АПК РФ, определил:

отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

base.garant.ru

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации о правах потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Статьи по предмету Уголовный процесс

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ПРАВАХ ПОТЕРПЕВШЕГО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Анализ норм УПК РФ показывает, что нынешнее правовое положение потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве до сих пор не полностью соответствует требованиям о защите законных прав и интересов лиц, пострадавших от преступлений. В связи с этим 27 мая 2008 г. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации В. Лукин выступил со специальным докладом «Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений».
В этом докладе В. Лукин, в частности, отметил, что «в настоящее время по многим процессуальным позициям потерпевший поставлен в неравное положение с подозреваемым, обвиняемым и подсудимым и, таким образом, фактически рассматривается как второстепенный участник уголовного процесса, что позволяет говорить о неполной реализации как принципа равенства сторон в уголовном судопроизводстве, так и принципа состязательности» .
———————————
Российская газета. 2008. 4 июня.

В связи с этим представляет большой интерес новое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. N 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», в котором Верховный Суд Российской Федерации предпринял попытку разъяснить основные права потерпевшего в уголовном судопроизводстве .
———————————
Российская газета. 2010. 7 июля.

Большинство разъяснений, которые предлагаются судам в этом Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, соответствуют действующему уголовно-процессуальному закону и реально помогут судам правильно применять уголовно-процессуальный закон. Так, например, в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации совершенно верно указывается, что в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ суды должны обеспечивать «потерпевшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами». Это весьма своевременное указание Верховного Суда Российской Федерации, так как в ст. 42 УПК РФ, определяющей правовое положение потерпевшего в уголовном процессе, в настоящее время это важное положение отсутствует, что является очевидным упущением законодателя. В то время как в отношении подозреваемого и обвиняемого законодатель указывает, что они имеют право «защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом» (п. 11 ч. 4 ст. 46 УПК РФ и п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Теперь равноправие сторон обвинения и защиты в этом вопросе будет восстановлено.
В п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъясняется еще один очень важный для судебной практики вопрос о том, может ли лицо быть признано потерпевшим, если совершенное преступление является неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление). Пленум Верховного Суда Российской Федерации совершенно обоснованно разъяснил судам, что при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный вред, при этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации уделил внимание вопросам, связанным с моментом приобретения потерпевшим указанных в уголовно-процессуальном законе прав и обязанностей. В п. 3 Постановления обоснованно разъясняется, что все свои права как потерпевшего лицо приобретает с момента вынесения дознавателем, следователем, руководителем следственного органа или судом постановления о признании его потерпевшим.
Еще одно важное положение заключается в том, что лицо может быть признано потерпевшим как по его заявлению, так и по инициативе органа, в производстве которого находится уголовное дело. Дело в том, что состояние здоровья потерпевшего от преступления может не позволить ему своевременно подать соответствующее заявление, поэтому представляется обоснованной позиция Верховного Суда Российской Федерации, в соответствии с которой лицо может быть признано потерпевшим по инициативе дознавателя или следователя путем вынесения ими постановления о признании лица потерпевшим.
В п. 5 Постановления решен еще один вопрос, затрагивающий интересы нескольких лиц со стороны потерпевшего, которые претендуют, чтобы суд признал их потерпевшими. Дело все в том, что в соответствии с ч. 8 ст. 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные настоящей статьей, переходят только к одному из его близких родственников.
Напомним, что в свое время эта норма была оспорена и стала предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации. Так, в соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г. по запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности ч. 8 ст. 42 УПК РФ в настоящее время «положение части восьмой статьи 42 УПК Российской Федерации не может рассматриваться как исключающее возможность наделения процессуальными правами потерпевшего более одного близкого родственника лица, чья смерть наступила в результате преступления» .
———————————
Российская газета. 2005. 15 июня.

Однако законодателю не хватило и пяти лет, чтобы привести норму ч. 8 ст. 42 УПК РФ в соответствие с указанным Определением Конституционного Суда Российской Федерации. Поэтому в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации обоснованно разъясняется, что «если преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких лиц, являющихся близкими родственниками погибшего, и они настаивают на предоставлении прав потерпевшего, эти лица могут быть признаны потерпевшими с обязательным приведением судом мотивов такого решения».
В п. 9 Постановления Пленум разъяснил судам право потерпевшего на получение копий различных процессуальных документов уголовного дела. Напомним, что в соответствии с п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ потерпевший имеет право получать копии следующих постановлений: о возбуждении уголовного дела, признании его потерпевшим или об отказе в этом, о прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу. Кроме того, потерпевший имеет также право получать копии приговора суда первой инстанции, решений судов апелляционной и кассационных инстанций.
В своем Постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации расширил перечень тех документов, копии которых потерпевший имеет право теперь получать. Так, по рассматриваемому Постановлению потерпевший дополнительно имеет право получать копии следующих документов: о принятии уголовного дела к производству и о производстве следствия следственной группой, о привлечении лица в качестве обвиняемого, об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, о направлении уголовного дела по подследственности, а также копии иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы.
И это правильно. Если в соответствии с п. 12 ч. 2 ст. 42 УПК РФ потерпевший после окончания расследования по уголовному делу имеет право знакомиться со всеми материалами уголовного дела и снимать с них копии, то почему он своевременно не может получить копию документа, который затрагивает его права и законные интересы?
В п. 14 Постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал судам на необходимость принятия очень важного, на наш взгляд, для защиты прав потерпевшего в судебном заседании решения: суд вправе при наличии к тому оснований удовлетворить ходатайство государственного обвинителя в судебном заседании о предоставлении ему возможности согласовать свою позицию с позицией потерпевшего.
В рассматриваемом Постановлении содержатся и другие обоснованные и достаточно полные разъяснения закона, которые помогут судам полностью защитить права и законные интересы потерпевшего, но объем настоящей статьи не позволяет нам подробно их рассмотреть.
С другой стороны, имеется большая необходимость рассмотреть отдельные недостатки рассматриваемого Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, так как авторы его вообще упустили из виду ряд очень важных обстоятельств в правовом положении потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Ниже мы предлагаем читателям некоторые наши замечания на рассматриваемое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
Первое наше замечание связано с тем, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации совершенно проигнорировано правовое положение потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела. Между тем на этой первоначальной стадии уголовного судопроизводства возникает ряд вопросов, которые недостаточно полно регламентированы законодателем и, следовательно, нуждаются в необходимых разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации.
На наш взгляд, в настоящее время на стадии возбуждения уголовного дела имеют место некоторые ограничения в правах потерпевшего. В связи с этим кратко исследуем, как же реально проявляется потерпевший в стадии возбуждения уголовного дела и какими он располагает правами для защиты своих законных интересов в этой стадии.
В соответствии с ч. 1 ст. 141 УПК РФ лицо, потерпевшее от преступления, имеет право подать заявление, которое может быть сделано в устном или письменном виде. Часть 2 ст. 141 УПК РФ устанавливает, что письменное заявление о преступлении должно быть подписано заявителем. Если лицо сделало устное заявление о преступлении, то в соответствии с ч. 3. ст. 141 УПК РФ оно заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление.
Уголовно-процессуальный закон требует также, чтобы протокол содержал данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя (ч. 3 ст. 141 УПК РФ). Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется подписью заявителя (ч. 6. ст. 141 УПК РФ). Заявителю должен быть выдан документ о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия (ч. 4 ст. 144 УПК РФ); а отказ в приеме сообщения о преступлении заявитель может обжаловать прокурору или в суд (ч. 5 ст. 144 УПК РФ).
Таким образом, когда лицо подает заявление о преступлении, то уголовно-процессуальный закон содержит в себе определенный процессуальный порядок его принятия и это служит определенными гарантиями, позволяющими считать, что все сведения о преступлении, сообщенные заявителем, соответствуют действительности. Это обстоятельство позволяет, на наш взгляд, отнести заявление о преступлении к такому виду доказательств, как иные документы (ст. 84 УПК РФ).
Заметим, что на стадии возбуждения уголовного дела лицо, в отношении которого совершено преступление и которое в связи с этим обратилось в правоохранительные органы, в УПК РФ не называется потерпевшим. Потерпевший скрыт от нас под названием «заявитель». Именно так именует потерпевшего ст. 141 УПК РФ на стадии возбуждения уголовного дела. Поэтому имеются все основания считать, что и заявление потерпевшего о преступлении, и его объяснение также должны быть признаны в теории уголовного процесса и следственной и судебной практике таким же законным доказательством, как в стадии возбуждения уголовного дела, так и на последующих стадиях уголовного судопроизводства.
Надо отметить, что потерпевший в этом плане поставлен в неравное положение с подозреваемым по уголовному делу. Так, например, ч. 1 ст. 142 УПК РФ определяет заявление о явке с повинной как добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении. В соответствии с ч. 2 ст. 142 УПК РФ заявление о явке с повинной может быть сделано как в письменном, так и в устном виде. Устные заявления принимаются и заносятся в протокол в порядке, установленном ч. 3 ст. 141 УПК РФ. Закон требует, чтобы протокол был подписан заявителем и лицом, принявшим данное заявление. Протокол должен содержать данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя.
Явка с повинной, как и заявление потерпевшего о преступлении, содержит в себе необходимую процедуру его ввода в уголовное судопроизводство, что позволяет признать ее доказательством в качестве иного документа (ст. 84 УПК РФ). Это наше мнение подтверждает и судебная практика Верховного Суда Российской Федерации. Так, например, в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 2004 г. N 89-О04-29сп по одному из уголовных дел указывается, что «суд обоснованно признал заявление о явке с повинной доказательством по делу» .
———————————
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. N 6. С. 30.

На наш взгляд, авторы рассматриваемого нами Постановления Пленума должны были бы разъяснить, что заявление и объяснение потерпевшего, сделанные им в стадии возбуждения уголовного дела, являются доказательствами, предусмотренными ст. 84 УПК РФ, и выступают в качестве иных документов. К сожалению, в своем Постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации полностью проигнорировал все проблемы, которые возникают в стадии возбуждения уголовного дела в отношении потерпевшего, и не высказал свою позицию по этим острым проблемам .
———————————
Подробнее об этом см.: Быков В. Правовое положение потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела // Законность. 2008. N 12. С. 28 — 32.

Второе наше замечание основано на том, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации не получили необходимых разъяснений права потерпевшего в связи с назначением и производством судебных экспертиз по уголовному делу.
Если сравнить права потерпевшего при назначении и производстве судебных экспертиз с правами других участников уголовного процесса со стороны защиты, например подозреваемого и обвиняемого, то мы увидим, что потерпевший необоснованно лишен законодателем ряда прав, связанных с назначением и производством экспертизы.
Права потерпевшего и подозреваемого, обвиняемого и его защитника при назначении и производстве судебной экспертизы достаточно полно указаны в УПК РФ. Так, например, в соответствии с ч. 1 ст. 198 УПК РФ подозреваемый, обвиняемый и его защитник имеют право: знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту; присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту; знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.
В то время как потерпевший в соответствии с ч. 2 ст. 198 УПК РФ имеет право только знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении. Кроме того, потерпевший вправе знакомиться с заключением эксперта, но и то только в тех случаях, когда экспертиза производилась в отношении его самого, т.е. потерпевший сам был объектом экспертного исследования.
Заметим, что законодатель ошибочно, на наш взгляд, не указывает срок, в течение которого участники уголовного процесса, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, должны быть следователем ознакомлены с заключением эксперта. Нам представляется, что этот срок должен быть не более чем пять суток, иначе заинтересованные участники процесса не смогут своевременно ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертизы или истребовать заключение специалиста по результатам проведенной экспертизы.
Производство некоторых видов судебных экспертиз связано с получением от потерпевшего различного рода образцов для сравнительного исследования. В связи с этим Л. Брусницын справедливо отмечает: «В ст. 202 не говорится о необходимости согласия потерпевшего на получение у него образцов. Однако, учитывая цель их получения — назначение экспертизы и необходимость согласия потерпевшего на ее производство, следует признать, что без его согласия образцы у него получены быть не могут» .
———————————
Брусницын Л. К обеспечению прав жертв преступлений в досудебных стадиях // Уголовное право. 2004. N 1. С. 58.

Таким образом, потерпевший, по сравнению с другими участниками стороны защиты — подозреваемым, обвиняемым и его защитником, законодателем поставлен в явно невыгодное правовое положение для защиты своих прав и законных интересов при назначении и производстве судебной экспертизы. Понятно, что такое решение законодателя находится в резком противоречии с принципом состязательности и равноправия сторон обвинения и защиты перед судом, который в ст. 15 УПК РФ провозглашен одним из основополагающих принципов российского уголовного судопроизводства. На наш взгляд, законодателю следует как можно быстрее изменить такое неравное положение сторон и внести в УПК соответствующие изменения.
Однако Пленум Верховного Суда Российской Федерации, как нам представляется, опираясь на положения п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ о том, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов потерпевшего, а также на положения ч. 4 ст. 15 УПК РФ о том, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом, должен был бы разъяснить судам, что потерпевший при назначении и производстве судебной экспертизы не должен иметь меньше прав, чем их имеют подозреваемый и обвиняемый .
———————————
Подробнее об этом см.: Быков В.М. Права потерпевшего при использовании специальных знаний на предварительном следствии // Следователь. 2009. N 8. С. 6 — 10.

Третье наше замечание связано с тем, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации полностью проигнорированы права потерпевшего при заключении прокурором досудебного соглашения о сотрудничестве с обвиняемым, подозреваемым в соответствии с главой 40.1 УПК РФ.
Рассматриваемый нами новый закон не выдерживает критики: права потерпевшего опять законодателем игнорируются, так как прокурор единолично принимает решение о заключении соглашения с подозреваемым и обвиняемым о сотрудничестве. Между тем соглашение о сотрудничестве подозреваемого и обвиняемого с прокурором самым непосредственным образом затрагивает права потерпевшего, которому далеко не безразлично, какое наказание получит виновный. В связи с этим полагаем, что норма ч. 5 ст. 21 УПК РФ должна применяться только после получения согласия потерпевшего на заключение соглашения о сотрудничестве подозреваемого и обвиняемого с прокурором.
Однако некоторые авторы, например А.С. Александров и И.А. Александрова, оправдывают допущенное законодателем игнорирование прав потерпевшего в данном новом законе. Так, указанные авторы пишут: «Однако потерпевший не имеет права участвовать в заключении договора, очевидно, потому, что цель этого института, в конечном счете, публичная — борьба с преступностью. Получается, что права и законные интересы потерпевшего оказались жертвой достижения этой задачи. Такую позицию можно понять: интересы потерпевшего могут иметь узкоэгоистический характер, и ставить достижение публичных задач в зависимость от них нельзя» .
———————————
Александров А.С., Александрова И.А. Соглашение о досудебном сотрудничестве со следствием: правовая сущность и вопросы толкования норм, входящих в главу 40.1 УПК РФ // Уголовный процесс. 2009. N 8. С. 10.

На наш взгляд, эти авторы совершенно необоснованно отказывают потерпевшему в его законных правах. К сожалению, авторы в своей статье оправдывают худший образец решения государственных задач, который нам демонстрирует законодатель в рассматриваемом законе, за счет ущемления законных прав и интересов потерпевшего. Потерпевший должен иметь право высказать свою позицию еще до подписания прокурором соглашения с обвиняемым о том, как обвиняемый должен быть наказан, заслуживает ли он смягчения наказания, а также знать, как ему, потерпевшему, будет возмещен вред, причиненный преступлением и т.д. .
———————————
Подробнее об этом см.: Быков В.М. Новый закон о сделке обвиняемого с правосудием: критические заметки // Российский судья. 2009. N 11. С. 4 — 7.

Понятно, что Верховный Суд Российской Федерации не может подменять законодателя в этом вопросе. Но выразить свою позицию, мы полагаем, в этом вопросе мог бы и должен был. Как известно, в уголовном судопроизводстве имеется институт, предусмотренный главой 40 УПК РФ, об особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Этот институт весьма близок к институту, который установлен в соответствии с главой 40.1 УПК РФ. Так вот, при особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением в соответствии с ч. 4 ст. 316 УПК РФ в судебном заседании судья должен выяснить у потерпевшего его отношение к ходатайству подсудимого. И это правильно. Почему же при заключении досудебного соглашения обвиняемого с прокурором никто не спрашивает согласие потерпевшего?
Думается, что в данном случае Пленум Верховного Суда Российской Федерации имел возможность использовать институт аналогии, который в уголовном судопроизводстве еще пока никто не отменял, и рекомендовать судам при рассмотрении уголовных дел проводить проверку, получено ли согласие потерпевшего при заключении прокурором досудебного договора о сотрудничестве с обвиняемым.
Как правильно пишет В.П. Божьев: «Аналогия закона в уголовном судопроизводстве может быть применена лишь при соблюдении определенных условий:
— наличии действительного пробела в системе норм, регулирующих уголовно-процессуальные отношения;
— ориентации на сходный случай, урегулированный нормами УПК;
— строгом соблюдении конституционных принципов уголовного процесса;
— недопущении ограничения прав граждан, участвующих в уголовном процессе» .
———————————
Божьев В.П. Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2008. С. 38.

Таковы три наиболее сложных вопроса, которые еще ждут своего разрешения относительно обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном процессе.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовный процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

justicemaker.ru

Заведомо ложный донос: тонкости квалификации и доказывания

Статьи по теме

При каких условиях сообщение о преступлении признается ложным доносом. Могут ли подозреваемые, обвиняемые и свидетели выступать субъектами этого преступления. Когда наступает ответственность за подстрекательство к ложному доносу.

В случае вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по результатам проверки сообщения о преступлении, связанного с подозрением в его совершении конкретного лица или лиц, закон (ч. 2 ст. 148 УПК РФ) предписывает рассматривать вопрос о возбуждении в отношении заявителя уголовного дела о заведомо ложном доносе.

Анализ вынесенных за последнее время постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщениям о преступлениях, которые не нашли своего подтверждения, но, тем не менее, содержали конкретные указания на причастных к этому лиц, показывает, что дознаватели и следователи обычно ограничиваются констатацией того, что у заявителя, с их точки зрения, умысел отсутствовал.

Между тем наличие умысла – далеко не единственный обязательный признак ложного доноса и, как показывает практика, не самый сложный для установления.

Объект заведомо ложного доноса и объективная сторона: обязательные признаки

Основной непосредственный объект заведомо ложного доноса – установленный порядок рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях; дополнительный объект – законные права и интересы граждан, в отношении которых совершается заведомо ложный донос.

С объективной стороны состав имеет формальную конструкцию. Общественно опасное деяние выражается только в активных действиях, чаще всего обличенных в письменную форму, хотя возможен и устный донос (в том числе по телефону).

Момент окончания преступления

Как в теории, так и на практике единого мнения относительно момента окончания заведомо ложного доноса пока не сложилось. Одна из точек зрения сводится к тому, что оно должно признаваться оконченным уже при поступлении заведомо ложного сообщения о преступлении в органы, осуществляющие уголовное преследование (лично от заявителя, по почте, из других организаций), ознакомление же с содержанием сообщения находится за пределами состава.

Другая точка зрения, которая представляется более предпочтительной, состоит в том, что преступление окончено в момент ознакомления с ложной информацией должностного лица, уполномоченного принимать процессуальные решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении. В любом случае для признания преступления оконченным не требуется, чтобы по заведомо ложному сообщению возбуждалось уголовное дело, принимались иные процессуальные меры, проводилась проверка.

В доносе может сообщаться не только об уже совершенном, но и якобы готовящемся преступлении. При этом ложное сообщение о приготовлении к преступлению влечет уголовную ответственность, только когда уголовно наказуемой признается сама приготовительная деятельность (т. е. в сообщении должно быть сказано о приготовлении к тяжкому или особо тяжкому преступлению).

Условия признания сообщения ложным доносом

Нельзя согласиться с тем, что заведомо ложный донос всегда означает ложное обвинение в преступлении конкретного лица. На самом деле в нем может быть названо лицо или лица, якобы совершившие преступление (их фамилии, имена, приметы) либо просто упомянут факт якобы совершенного преступления. Таким образом, состав образуют как действия, направленные на незаконное привлечение к уголовной ответственности определенного лица, так и иные действия, вводящие в заблуждение правоохранительные органы по поводу факта преступления. Первые, разумеется, имеют более высокую степень общественной опасности.

Адресат доноса

При заведомо ложном доносе сообщение о якобы совершенном или готовящемся преступлении должно быть адресовано в орган, наделенный правом принимать решение о возбуждении уголовного дела, то есть в органы дознания или предварительного следствия. Адресатом доноса могут быть и органы прокуратуры, несмотря на то, что с принятием Федерального закона от 05.06.2007 № 87-ФЗ они более не уполномочены самостоятельно разрешать сообщения о преступлениях, принимать решения о возбуждении уголовного дела либо отказе в его возбуждении.

Согласно п. 1.2 приказа Генерального прокурора РФ от 27.12.2007 № 212 «О порядке учета и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях», поступающие в органы прокуратуры подобные сообщения по почте или иными средствами связи подлежат незамедлительной фиксации в Книге учета сообщений о преступлениях, а сами сообщения должны безотлагательно передаваться в орган, уполномоченный рассматривать их в соответствии со ст. 144, 145 УПК РФ.

Согласно ст. 15 УПК РФ суд не является органом, осуществляющим уголовное преследование. Тем не менее мировые судьи могут выступать в качестве адресата заведомо ложного доноса, поскольку по делам частного обвинения, указанным в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, заявление о преступлении принимает сам мировой судья.

Утверждение, что ложный донос может быть направлен и в иные госорганы (в том числе контролирующие), на которые возложена обязанность передавать сведения о подготавливаемых, совершаемых или совершенных преступлениях должностным лицам, наделенным правом принимать решения о возбуждении уголовного дела5, или даже в общественные организации, является, по меньшей мере, спорным. В подобных случаях вряд ли может идти речь о непосредственном причинении вреда интересам правосудия и направленности на это умысла автора обращения, в связи с чем правильнее оценивать данные действия по ст. 129 УК РФ как клевету.

Даже когда подобное обращение лица перенаправляется в орган, уполномоченный проводить доследственную проверку, оно, по смыслу ст. 140 УПК РФ, само по себе не может считаться поводом к возбуждению уголовного дела, так как должно рассматриваться как сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников. Это относится и к ложным сообщениям о преступлениях, распространенным в средствах массовой информации. Заведомо ложным доносом может быть признано только такое сообщение, которое может непосредственно инициировать проведение доследственной проверки, выступить поводом к возбуждению уголовного дела.

Ложность сообщения о преступлении

Обязательным признаком заведомо ложного доноса является то, что сообщение о преступлении не соответствует действительности. Однако вряд ли можно принять точку зрения, что это относится не только к событию преступления либо связано с обвинением лица в преступлении, которого он не совершал, но и с «обвинением в более тяжком преступлении, чем совершенное на самом деле», поскольку это уже вопрос юридической оценки. В то же время неправильная правовая оценка деяния не образует состава преступления. Статья 306 УК РФ не охватывает и заведомо ложные сообщения, в том числе в правоохранительные органы, о якобы совершенных административных проступках, иных правонарушениях, фактах аморального поведения.

Характер обращения. Если лицо, сообщая в своем заявлении о якобы совершенных действиях или бездействии, не ставит вопрос о возбуждении уголовного дела, а лишь просит дать им «правовую оценку», оснований рассматривать данное обращение как заведомо ложный донос явно недостаточно. Во-первых, отсюда не следует вывод, что заявитель таким путем обязательно стремится инициировать осуществление уголовного преследования; во-вторых, обращение такого рода не отвечает по своему содержанию сообщению о преступлении как поводу к возбуждению уголовного дела.

Представляют интерес положения п. 33 Инструкции о едином порядке приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях в системе Следственного комитета при прокуратуре РФ, согласно которым поступившие в следственный орган Следственного комитета обращения, в которых заявители выражают несогласие с решениями, принятыми судьями, прокурорами, руководителями следственных органов и следователями, и в связи с этим ставят вопрос о привлечении их к ответственности, высказывая предположения о возможном совершении указанными лицами должностного преступления, при отсутствии в них данных о признаках преступления не требуют проведения проверки в порядке ст. 144, 145 УПК РФ. Таким образом, не каждое обращение, пусть даже и названное заявлением о преступлении, является таковым по своей сути.

Обязательность предупреждения об ответственности по ст. 306 УК РФ. Спорен вопрос, является ли обязательным условием привлечения лица к уголовной ответственности за заведомо ложный донос его предварительное предупреждение по ст. 306 УК РФ.

Многие практические работники считают, что без соблюдения этого условия субъект однозначно не подлежит уголовной ответственности, поскольку такой порядок прямо установлен уголовно-процессуальным законодательством; во многих случаях этим обосновывается и отказ в возбуждении уголовного дела по заявлениям о преступлениях, не нашедшим своего подтверждения.

Однако анализ положений ст. 141 УПК РФ позволяет прийти к выводу, что процедура предупреждения заявителя об уголовной ответственности распространяется лишь на случаи принятия устного заявления о преступлении у гражданина с составлением соответствующего протокола, тогда как заявления и сообщения, содержащие заведомо ложный донос, могут быть представлены уже в письменном виде, в том числе направлены по почте. При этом указанные положения УПК не могут отменять известный уголовно-правовой принцип, в соответствии с которым незнание закона не освобождает от ответственности.

Ст. 306 УК РФ заведом ложный донос не распространяется и на анонимные доносы, так как п. 7 ст. 141 УПК РФ содержит категоричное правило, что анонимное заявление не может быть поводом к возбуждению уголовного дела.

Инсценированный донос

Определенную сложность представляет оценка ситуаций, связанных с имитацией (инсценировкой) якобы совершенных преступных деяний, что также может повлечь возбуждение уголовного дела, причем даже без ложного сообщения лица, ее организовавшего (в том случае, когда признаки инсценированного преступления обнаруживают сами сотрудники органов дознания или следователь). В литературе справедливо обращалось внимание на то, что подобные действия фактически не охватываются ст. 306 УК РФ, в связи с чем предлагалось внести изменения в уголовное законодательство.

Читайте на тему

Субъективная сторона

Заведомо ложный донос предполагает наличие только прямого умысла. В одном из определений СК по уголовным делам ВС РСФСР подчеркивалось, что лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за ложный донос, только если оно заведомо знало о невиновности того, на кого доносит. Таким образом, данное деяние считается уголовно наказуемым при условии, что ложность сведений заведомо известна сообщившему их лицу. Если это не прослеживается по делу, состав преступления отсутствует.

Из практики. Судом кассационной инстанции был отменен приговор Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 05.06.2008, которым К. был осужден по трем эпизодам ч. 1 ст. 306 УК РФ, производство по делу было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Ранее по заявлению К. о хищении его зарплаты прокуратурой Новосибирской области было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 159 УК РФ, однако производство по нему неоднократно прекращалось, а затем возобновлялось, за ненадлежащее расследование на следователя Л. налагались дисциплинарные взыскания. К., решив, что следователь из личной заинтересованности не внес в протокол очной ставки от 25.05.2006 между ним и В. его вопрос и ее ответ (и совершил тем самым преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 285 УК РФ), обратился 09.01.2007 с заявлением в прокуратуру района с просьбой принять меры к Л. за его действия по сокрытию доказательств и покрывательство преступления руководства ФГУП ОКБ «С».

16.01.2007 К. дал объяснение следователю прокуратуры, рассказав об обстоятельствах хищения его денежных средств и проведения очной ставки, при этом был предупрежден об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. 29.01.2007 он вновь обратился с просьбой о возбуждении уголовного дела в отношении следователя Л., а также по факту должностного преступления судьи С., указав, что последняя на судебном заседании 22.02.2005 не занесла в протокол судебного заседания наличие двух ведомостей на выплату заработной платы.

Отменяя приговор, вынесенный в отношении К., суд кассационной инстанции отметил следующее. В приговоре суд сослался на доказательства его вины, однако не привел данных о наличии в содеянном признаков объективной и субъективной стороны заведомо ложного доноса, в приговоре не раскрыто содержание мотива преступления. При этом из материалов дела следует, что К., настаивая на привлечении к уголовной ответственности должностных лиц ФГУП ОКБ «С», добросовестно заблуждался относительно того, что действия следователя и судьи также являются преступными. Таким образом, содержащиеся в заявлениях и объяснении К. сведения об укрытии доказательств совершенного преступления не свидетельствуют о том, что он заведомо знал о ложности своих сообщений, а это исключает уголовную ответственность по ч. 1ст. 306 УК РФ.

Если в доносе сообщается о якобы совершенном преступлении без указания на конкретных лиц, необходимо установить, что субъект осознавал недостоверность своего сообщения. Состав заведомо ложного доноса отсутствует, если субъект, по его убеждению, располагал какими-либо данными о преступлении, предполагая, что оно было совершено или готовится, добросовестно заблуждался в оценках фактов и обстоятельств.

Мотивы и цели заведомо ложного доноса носят различный характер, отражая желание доносителя посредством правоохранительных органов свести счеты с неугодными людьми, скрыть собственное неправомерное поведение, удовлетворить свои корыстные интересы и т. д. Анализ судебной практики позволяет поставить под сомнение тезис, что в данном составе обязательно присутствует специальная цель – возбуждение уголовного дела и привлечение невиновного лица к уголовной ответственности. Ложный донос может быть совершен и с целью освободить от уголовной ответственности лицо, которым в действительности было совершено преступление, или, например, избежать административной ответственности, взыскания суммы долга по иску кредитора.

Распространены случаи, когда виновники дорожно-транспортного происшествия, пытаясь избежать связанной с этим гражданско-правовой и административной ответственности, сообщают в правоохранительные органы о произошедшем перед этим угоне автомобиля, которым они, соответственно, не могли управлять в то время, когда произошло ДТП.

Возможна ситуация, когда лицо, совершающее заведомо ложный донос, желает представить себя жертвой несовершенного преступления. Так, женщина, избитая собственным мужем, для получения страховки в связи с причиненным вредом здоровью обратилась с заявлением в районный отдел внутренних дел, сообщив, что в отношении нее якобы совершено разбойное нападение. Проведенная проверка установила ложность этого сообщения, после чего в отношении заявительницы было возбуждено уголовное дело. В дальнейшем ее осудили за заведомо ложный донос.

Подозреваемый (обвиняемый) как субъект ложного доноса

Субъект ложного доноса – общий: физическое лицо, вменяемое, достигшее 16-летнего возраста. В отличие от ст. 307 УК РФ, в данном случае уголовный закон не определяет конкретного круга лиц, подлежащих уголовной ответственности, в связи с чем возникает вопрос, могут ли образовывать состав этого преступления соответствующие действия подозреваемых и обвиняемых.

В современных условиях судебная практика исходит из того, что и подозреваемый, и обвиняемый могут быть субъектом заведомо ложного доноса, если только их действия, выразившиеся в сообщении заведомо ложных сведений, не были способом защиты от возникшего подозрения или предъявленного обвинения.

Из практики. Отменяя приговор по ч. 2 ст. 306 УК РФ, СК по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что «заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образуют, поскольку были даны с целью уклониться от уголовной ответственности, и являлись способом защиты от обвинения».

Подобная практика в юридической литературе оценивается в целом критически. Надо признать, что защита путем сообщения ложных сведений криминального характера все же имеет свои границы.

Из практики. С., будучи привлечен к уголовной ответственности, сделал заведомо ложное заявление о том, что следователи К. и Т. избили его, причинив сотрясение мозга. Для подтверждения этого факта С. обращался в медицинские учреждения с жалобами на головную боль, головокружение и т. д.

Приговором районного суда С. был осужден по ч. 2 ст. 180 УК РСФСР 1960 г. (соответствует ч. 2 ст. 306 УК РФ).

СК по уголовным делам ВС РСФСР, отменив приговор, прекратила дело за отсутствием состава преступления, мотивировав тем, что С. совершил ложный донос с целью скомпрометировать следователя К. и тем самым поставить под сомнение результаты следствия по обвинению его в совершении преступления, предусмотренного ст. 211 УК РСФСР (соответствует ст. 264 УК РФ).

Указанные действия С. были расценены как метод защиты от предъявленного обвинения, в связи с чем Судебная коллегия пришла к выводу, что он не может быть привлечен за них к уголовной ответственности, поскольку для обвиняемого, подсудимого и осужденного таковая законом не предусмотрена.

Президиум ВС РСФСР, отменив это определение, оставил обвинительный приговор суда первой инстанции в силе. В постановлении Президиума было указано, что обвиняемый, реализуя право на защиту, вправе активно воздействовать на ход расследования и судебного разбирательства, представляя доказательства по поводу предъявленного обвинения с целью оправдать себя или смягчить ответственность. И он не подлежит ответственности за дачу заведомо ложных показаний о любых обстоятельствах, имеющих значение для дела.

Вместе с тем заявление С., содержащее ложный донос, не было продиктовано соображениями защиты по поводу предъявленного обвинения и не имело отношения к расследовавшемуся в отношении него делу. С. совершил ложный донос, желая отомстить следователям, при этом его действия были направлены не только против их законных интересов, но и против правильной деятельности органов предварительного следствия.

В постановлении также было отмечено, что субъектом ложного доноса может быть любое лицо, в том числе подозреваемое или обвиняемое в совершении другого преступления. В связи с этим ложное сообщение С. о якобы имевшем место избиении его следователями образует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 180 УК РСФСР.

В Вестнике ВС СССР (№ 8 /1990), где был опубликован этот пример, отмечалось: «в случае, когда обвиняемый дает заведомо ложные показания, касающиеся других лиц, заявляя, что преступление совершил не он, и указывает на другое лицо как на преступника или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, его действия следует рассматривать как допустимый метод защиты. Если же он совершает заведомо ложный донос, выходя за пределы предъявленного ему обвинения… он подлежит ответственности по ст. 180 УК РСФСР».

В контексте рассматриваемой проблемы безусловный интерес представляет постановление ЕСПЧ от 28.08.1991 по делу «Брандштеттер против Австрии». Заявитель, будучи подсудимым по уголовному делу, обвинил федерального инспектора в фальсификации доказательств при заборе проб, ставших основанием для возбуждения уголовного дела. Суд постановил, что подп. «c» п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод не предусматривает неограниченного права использовать любые аргументы для защиты.

Следует согласиться также с утверждением А. В. Федорова, что границей дозволенного использования заведомо ложного доноса как способа самозащиты лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, выступают границы прав и свобод другого человека19.

Квалифицированные составы

Квалифицированным видом анализируемого преступного деяния является донос, соединенный с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 2 ст. 306 УК РФ). В данном случае в доносе должно быть указано конкретное лицо, которое якобы совершило (совершает или готовит) преступление, отнесенное к категории тяжких или особо тяжких.

Из практики. Суд кассационной инстанции изменил приговор Бердского городского суда Новосибирской области, которым В. была осуждена по ч. 2 ст. 306 УК РФ, переквалифицировав ее действия на ч. 1 данной статьи.

В кассационном определении указано, что, признав В. виновной в ложном доносе, сопряженном с обвинением лица в совершении тяжкого преступления, суд не принял во внимание, что для вменения этого признака необходимо, чтобы в доносе содержалось указание на конкретное лицо, якобы совершившее преступление. Из фабулы обвинения, с которым согласилась В. (уголовное дело рассматривалось в особом порядке), не следовало, что она обвиняла в совершении тяжкого преступления конкретное лицо.

Особо квалифицированный состав (ч. 3 ст. 306 УК РФ) – донос, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения, что представляет собой фальсификацию или имитацию доказательственных фактов и материалов, которые отсутствуют в действительности, либо искажении реальных доказательственных фактов (материалов). Данный признак имеет место при умышленном формировании лицом недостоверных данных, которые при соответствующем их процессуальном оформлении могут выступить в качестве «обвинительных доказательств».

Из практики. К., находясь в гостях, поссорился с Р., при этом звонил по сотовому телефону своим знакомым и говорил Р., что его друзья с ним разберутся. С целью предотвращения дальнейшего конфликта Р. взял телефон из рук К. и положил на стол. После этого К. вышел на улицу и, желая отомстить Р., попросил случайного прохожего нанести ему телесные повреждения.

Получив таким образом кровоподтек и ссадину на лице, К. остановил следовавших мимо сотрудников милиции и сообщил, что в отношении него был совершен грабеж. Прибыв вместе с сотрудниками милиции по названному им адресу, К. указал на Р. как на лицо, которое якобы его избило и похитило сотовый телефон.

Представляется, что субъект ложного доноса не способен самостоятельно сфабриковать доказательства, так как подобные действия могут быть совершены узким кругом специальных субъектов, перечисленных в ч. 2 ст.303 УК РФ: лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и защитник.

Таким образом, применительно к особо квалифицирующему признаку (ч. 3 ст. 306 УК РФ) имеется в виду не фальсификация доказательств, которая возможна только по уже возбужденному уголовному делу и со стороны лишь специального субъекта, а преднамеренная подтасовка фактов и обстоятельств, способных в последующем (при возбуждении уголовного дела) приобрести статус доказательств.

Вопросы соучастия

В юридической литературе можно встретить утверждение, что действия доносителя, заранее подготавливающего фиктивных свидетелей, готовых дать ложные показания, должны квалифицироваться как организаторская деятельность или подстрекательство к даче заведомо ложных показаний.

Подобного рода суждение представляется неоправданно категоричным, о чем свидетельствует следующий пример.

Из практики. Приговором Алтайского краевого суда О. был оправдан по ч. 3 ст. 294, ч. 4 ст. 33 – ч. 1 ст. 307 УК РФ за отсутствием состава преступления.

Согласно предъявленному обвинению О., работая адвокатом юридической консультации и вмешиваясь в деятельность следователя, склонял А. к даче показаний с тем, чтобы его подзащитный М. избежал уголовной ответственности.

СК по уголовным делам ВС РФ данный приговор оставила без изменения. Как указано в кассационном определении, суд пришел к обоснованному выводу о наличии в действиях О. лишь признаков приготовления к даче заведомо ложных показаний, что само по себе в силу ч. 2 ст. 30 УК РФ не образует состава преступления.

Как следовало из предъявленного О. обвинения, он предлагал А. изменить показания в отношении М., но получив отказ и узнав, что о его незаконных действиях стало известно следователю, ушел. Диспозиция же ч. 3 ст. 294 УК РФ предусматривает вмешательство в деятельность следователя, но не воздействие на свидетеля.

Иная ситуация имеет место, когда лицо по просьбе доносителя подтасовывает факты и обстоятельства, способные приобрести значение доказательств. Такие действия лица, если они охватывались умыслом доносителя, должны квалифицироваться как пособничество в заведомо ложном доносе.

Так, С. был осужден по ч. 5 ст. 33 – ч. 3 ст. 303 УК РФ за то, что несколько раз по просьбе Ш. ударил того по лицу, чтобы Ш. обвинил работников милиции в незаконном нанесении ему телесных повреждений.

www.ugpr.ru

Смотрите еще:

  • Сергей литвинов адвокат Умер российский адвокат Паршуткин, защищавший украинского политзаключенного Литвинова Виктор Паршуткин, адвокат украинца Сергея Литвинова, обвинявшегося в РФ в военных преступлениях, скоропостижно скончался на 58-м году жизни. Умер […]
  • Почему дорогая страховка 2018 Страховое бессилие. Почему водители отказываются от ОСАГО Согласно статистике, предоставленной МВД, количество штрафов за эксплуатацию автомобиля без полиса ОСАГО выросло в 2017 году до 2,8 млн. Это на 40% больше, чем годом ранее. […]
  • Пенсия в лнр 55 Народный Совет ЛНР снизил пенсионный возраст для женщин до 55 лет Депутаты Народного Совета сегодня рассмотрели и приняли во втором чтении закон, согласно которому пенсионный возраст для женщин в Республике снижается до 55 […]
  • Новая таблица штрафов 1 июня Таблица штрафов ГИБДД в PDF-формате для распечатки на одном листе с двух сторон Представляем новую таблицу штрафов ГИБДД в PDF и PNG формате для распечатки на одном листе с двух сторон. Мы сделали максимально удобный и компактный […]
  • Надо ли разрешение на строительство индивидуального жилого дома Нужно ли разрешение на строительство дома на собственном участке в 2018 году? Обязанность застройщиков получать разрешения на строительство прописана в Градостроительном Кодексе. Мы рекомендуем внимательно ознакомиться с 51 статьей, […]
  • Закон о пенсии по ста Новый пенсионный закон Каждый работающий человек, на протяжении всех рабочих лет, обязан выплачивать взносы в социальный и страховой фонды Российской Федерации. Производятся отчисления для получения пенсии при достижении […]
  • Налог на автомобиль в санкт-петербурге Ставки транспортного налога в Санкт-Петербурге в 2016, 2017 и 2018 году Льготы по налогам пенсионерам - порядок предоставления и образец заявления Как уплатить налоги через интернет Транспортный налог является региональным - это […]
  • Приказы по мз и ср за 2011 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 28 февраля 2011 г. N 158н "Об утверждении Правил обязательного медицинского страхования" (с изменениями и дополнениями) Приказ Министерства здравоохранения и […]