Правила жизни православия

Правила жизни православия

КАК ВЕСТИ СЕБЯ В ХРАМЕ БОЖЬЕМ

Церковь – особое, священное место. Именно поэтому следует знать и строго соблюдать правила поведения в ней. Особенно это касается людей, редко посещающих храмы и не очень часто присутствующих на службах. Прежде чем отправиться в святое место, необходимо изучить и запомнить, как правильно вести себя в церкви. Излишне говорить о том, что на вас должен быть нательный крестик и соответствующие одежды. Мобильный телефон лучше оставить дома, в крайнем случае – отключить на время посещения храма. Посещая церковь, необходимо соблюдать следующие правила:

— Входи в Святой Храм с духовной радостью, исполнясь смирением и кротостью.
В Святой Храм всегда приходи к началу Богослужения.
— Во время службы старайся не ходить по Храму.
— Если приходишь с детьми, следи, чтобы они вели себя скромно, приучай их к молитве.
— Мужчинам не дозволяется находится в храме в головном уборе.
— Женщины должны входить в Храм скромно одетыми и с покрытой головой. Недопустимо причащаться и прикладываться к святыням с накрашенными губами.
— Если, стоя в Церкви, будем думать, что находимся на небесах, то Господь исполнит все прошения наши.
— Нужно оставаться в церкви до полного окончания Богослужения. Уходить раньше времени можно лишь по немощи или серьёзной необходимости.

О НЕОБХОДИМОСТИ ПОСЕЩАТЬ ХРАМ БОЖИЙ

Господь наш Иисус Христос, пришедший на землю спасения нашего ради, основал Церковь, где невидимо присутствует и поныне, подавая нам все необходимое для жизни вечной, где «невидимо Силы Небесные служат», как сказано в православном песнопении. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Евангелие от Матфея, глава 18, стих 20), — сказал Он Своим ученикам апостолам и всем нам, верующим в Него. Поэтому много теряют те, кто редко посещает храм Божий. Еще больше согрешают родители, которые не заботятся о том, чтобы дети их посещали церковь. Помните слова Спасителя: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Евангелие от Матфея, глава 19, стих 14).

«Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Евангелие от Матфея, глава 4, стих 4), — говорит нам Спаситель. Пища духовная так же необходима душе человеческой, как пища телесная для поддержания телесных сил. А где же христианин услышит слово Божие, как не в храме, там, где Сам Господь невидимо наставляет собравшихся во имя Его? Чье учение проповедуется в церкви? Учение пророков и апостолов, говоривших по внушению Духа Святого, учение Самого Спасителя, Который есть истинная Мудрость, истинная Жизнь, истинный Путь, истинный Свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир.

Церковь — Небо на земле; совершающееся в ней богослужение — дело ангельское. По учению Церкви, при посещении храма Божия христиане получают благословение, способствующее успеху во всех их добрых начинаниях. «Когда услышишь звон церковного колокола, призывающего всех на молитву, и совесть подскажет тебе: в дом Господень пойдем, отложи тогда, если можешь, всякое дело в сторону и спеши в церковь Божию, — советует святитель Феофан Затворник. — Знай, что Ангел хранитель твой зовет под кров дома Божия; это он, небожитель, напоминает тебе о Небе земном, чтобы там освятить твою душу благодатию Христовою, чтоб усладить твое сердце небесным утешением, а — кто знает? — может быть, он зовет туда и для того еще, чтобы отвести тебя от искушения, которого не избежать тебе, если дома останешься, или укрыть тебя под сению храма Божия от великой опасности. »

Чему же учится христианин в церкви? Небесной мудрости, которая принесена на землю Сыном Божиим — Иисусом Христом! Тут узнает он и подробности жизни Спасителя, знакомится с житием и поучениями угодников Божиих, принимает участие в молитве церковной. А соборная молитва верующих — великая сила!

Многое может молитва одного праведника — тому немало примеров в истории, но еще больший плод приносит усердная молитва собравшихся в дом Божий. Когда апостолы ожидали пришествия Святого Духа по обетованию Христову, то пребывали вместе с Божией Матерью в Сионской горнице в единодушном молении. Собираясь в храме Божием, мы ожидаем, что и на нас снидет Дух Святой. Так и бывает. если только мы сами не положим препятствия.

Например, недостаточная открытость сердца мешает прихожанам соединиться в храмовой молитве. В наше время это часто происходит оттого, что верующие ведут себя в храме Божием не так, как требует того святость и величие места. Поэтому необходимо знать как устроен храм и как нужно вести себя в нем.

ПРАВИЛО ПРЕПОДОБНОГО СЕРАФИМА САРОВСКОГО ДЛЯ МИРЯН

Это правило предназначено для мирян, не имеющих по разным причинам возможности совершить положенные молитвословия.
Молитву преподобный Серафим Саровский считал для жизни столь же необходимой, как воздух. Он просил и требовал от своих духовных детей, чтобы они непрестанно молились, и заповедовал им молитвенное правило, известное ныне как Правило преподобного Серафима.

Пробудившись от сна и ставши на избранном месте, всякий должен читать ту спасительную молитву, которую людям передал Сам Господь, т. е. Отче наш (трижды), потом Богородице Дево, радуйся (трижды), и, наконец, Символ веры единожды. Совершив это утреннее правило, всякий христианин пусть отходит на свое дело и, занимаясь им дома или находясь в пути, должен читать тихо, про себя: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго. Если же вокруг люди, то, занимаясь делом, говорить только умом: Господи, помилуй, — и так продолжать до самого обеда. Перед обедом совершить то же утреннее правило.

После обеда, исполняя свое дело, всякий должен читать тихо: Пресвятая Богородице, спаси мя грешнаго, — что продолжать до самой ночи.

Когда же случится проводить время в уединении, нужно читать: Господи Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя грешнаго. А ложась спать на ночь, всякий христианин должен повторить утреннее правило и после него с крестным знамением пусть засыпает

При этом святой старец говорил, указывая на опыт святых отцов, что если христианин будет держаться этого малого правила, как спасительного якоря среди волн мирской суеты, со смирением исполняя его, то может достигнуть до высокой меры духовной, ибо эти молитвы суть основание христианина: первая — как слово Самого Господа и поставленная Им в образец всех молитв, вторая принесена с неба Архангелом в приветствие Пресвятой Девы, Матери Господа. А Символ веры заключает в себе все догматы Православной веры.
Имеющий время пусть читает. Евангелие, Апостол, другие молитвы, акафисты, каноны. Если же кому невозможно выполнять и этого правила, то мудрый старец советовал выполнять это правило и лежа, и на пути, и при деле, помня слова Писания: Всяк, иже аще призовет имя Господне, спасется (Деян. 2, 21; Рим. 10,13).
См.также:

www.orthodoxy.com.ua

Православные правила поведения в семье

Православные правила поведения в семье

Семейная жизнь – частное дело каждого. Но поскольку семья считается домашней церковью, то и здесь можно говорить о церковном этикете.

Церковное благочестие и домашнее благочестие взаимосвязаны и дополняют друг друга. Истинный сын или дочь Церкви остается таковым и вне церкви. Христианское миросозерцание определяет весь строй жизни верующего. Не касаясь здесь большой темы домашнего благочестия, затронем некоторые вопросы, касающиеся этикета.

Обращение. Имя. Поскольку имя православного христианина имеет мистический смысл и связано с нашим небесным покровителем, то оно должно употребляться в семье по возможности в полной форме: Николай, Коля, но не Кольча, Колюня; Иннокентий, но не Кеша; Ольга, но не Лялька и т.п. Употребление ласкательных форм не исключается, но оно должно быть разумным. Фамильярность в речи часто свидетельствует, что незримо отношения в семье утратили трепетность, что обыденность взяла верх. Недопустимо также называть домашних животных (собак, кошек, попугаев, морских свинок и т.д.) человеческими именами. Любовь к животным может превратиться в подлинную страсть, которая умаляет любовь к Богу и человеку.

Дом, квартира церковного человека должны являть собой пример житейской и духовной сообразности. Ограничиваться необходимым количеством вещей, предметов кухонного обихода, мебели – значит видеть меру духовного и материального, отдавая предпочтение первому. Христианин не гонится за модой, это понятие вообще должно отсутствовать в мире его ценностей. Верующий знает, что каждая вещь требует к себе внимания, ухода, времени, которого часто не хватает на общение с близкими, на молитву, чтение Священного Писания. Найти компромисс между Марфой и Марией (по Евангелию), выполнять по-христиански добросовестно обязанности хозяина, хозяйки дома, отца, матери, сына, дочери и при этом не забыть о едином на погребу – это целое духовное искусство, духовная мудрость.

Несомненно, духовным центром дома, собирающим в часы молитвы и духовных бесед всю семью, должна быть комната с хорошо подобранным набором икон (домашний иконостас), ориентирующим молящихся на восток.

Иконы должны быть в каждой комнате, а также на кухне и в прихожей. Отсутствие в прихожей иконки обычно вызывает у приходящих в гости верующих людей некоторое замешательство: войдя в дом и желая перекреститься, они не видят образа. Смущение (уже с обеих сторон) вызывает и незнание либо гостем, либо хозяином обычной для верующих формы приветствия. Входящий произносит: «Молитвами святых отец наших. Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй нас», на что хозяин отвечает: «Аминь»; либо гость говорит: «Мир вашему дому», а хозяин отвечает: «С миром принимаем».

В квартире церковного человека духовные книги не должны находиться на одном стеллаже (полке) с мирскими, светскими. Духовные книги не принято оборачивать в газету. Церковную газету ни коем случае не используют для бытовых нужд. Пришедшие в негодность духовные книги, журналы, газеты сжигают.

В красном углу рядом с иконами не размещают портреты и фотографии дорогих хозяевам людей.

Иконы не ставят на телевизор и не вешают над телевизором.

Ни в коем случае в квартире не держат столь распространенные сейчас гипсовые, деревянные или иные изображения языческих богов, ритуальные маски африканских или индейских племен и т.д.

Пришедшего (даже на малое время) гостя желательно пригласить к чаю. Здесь хорошим примером может служить восточное гостеприимство, положительное влияние которого так заметно в радушии православных, живущих в Средней Азии и на Кавказе. Приглашая гостей по какому-то определенному поводу (именины, день рождения, церковный праздник, крещение ребенка, венчание и т.п.), предварительно продумывают состав гостей. Исходят при этом из того, что верующие люди имеют иное миропонимание и интересы, нежели далекие от веры люди.

Поэтому может случиться, что человеку неверующему будут непонятны и скучны разговоры на духовную тему, это может и обидеть, оскорбить. Или же может случиться, что весь вечер уйдет на жаркий (хорошо бы не бесплодный) спор, когда забыт будет и праздник. Но если приглашаемый – на пути к вере, ищет истину, подобные встречи за столом могут пойти ему на пользу. Украсить вечер могут хорошие записи духовной музыки, фильм о святых местах, лишь бы это было в меру, не чрезмерно затянутым.

dishupravoslaviem.ru

О духовной жизни

Мы все очень часто слышим, произносим сами эти слова – «духовная жизнь». Однако далеко не всегда они бывают наполнены одним и тем же смыслом. Порою мы видим, как слово «духовность» произносят люди, чей образ жизни, поведения однозначно свидетельствуют о том, что они вряд ли вообще могут иметь какое бы то ни было представление о том, что это такое. Впрочем, зачастую очень смутное представление о духовности приходится наблюдать и у людей церковных. Поэтому прежде, чем начинать эту беседу, я уточню, что в собственном смысле духовная жизнь есть жизнь человеческого духа.

Мы знаем, что человек, согласно учению святых отцов, трехсоставен, – при этом имеются в виду дух, душа и тело. (Некоторые святые отцы говорят, что человек двухсоставен, имея в виду душу и тело, и при этом считают, что дух – это некая способность, высшая сила человеческой души, так что это различие во мнениях не меняет сути.) Если говорить о человеческом духе, то, наверное, точнее всего можно объяснить, что это такое, словами Священного Писания, Книги Бытия, о том, как Господь, сотворив человека, вдохнул в его лицо дыхание жизни (Быт. 2: 7). Вот это самое дыхание жизни, этот дух, который в человеке, который, как сказано, от Бога пришел и к Богу отходит (см.: Еккл. 12: 7), – это есть то, что проявляется в нас некоей неутолимой, постоянной жаждой Бога; то, что в нас служит источником подчас подсознательного, нам самим непонятного стремления к Богу, нашей потребности в Нем. И, казалось бы, раз мы имеем дух, который к Богу стремится, то совершенно естественно для нас духовной жизнью и жить. Но оказывается, что в человеке после грехопадения совершенно нарушилась та иерархия сил, стремлений, желаний, которая была присуща ему первоначально. И, как говорят некоторые церковные писатели, человек уподобился перевернутой пирамиде: должен был быть выше всего дух, затем душевные потребности, а потом уже непосредственно потребности плотские, всем нам хорошо знакомые. Оказывается же всё совершенно иначе: у нас первыми идут потребности нашей плоти, они, в свою очередь, воздействуют определенным образом на душу и на ее потребности, а дух оказывается совершенно задавлен и плотью, и душой. Под душой, под ее потребностями мы в данном случае понимаем человеческие отношения, сферу земных привязанностей, пристрастий, удовольствий, которые сами по себе не греховны, но которые, безусловно, гораздо ниже, нежели те радости и те устремления, которые свойственны духу. И получается, как я уже сказал, что дух в нас совершенно задавлен.

Каждый из нас приходит в храм, молится дома, читает какие-то книги о спасении и, опять-таки, о духовной жизни. И каждый раз, делая всё это, мы не можем не ощущать, что на нашем сердце как бы лежит некая пелена нечувствия. Мы молимся – но можем ли мы сказать, что на каждое слово молитвы откликается наше сердце? Нет, зачастую это бывает не так. Мы приходим в храм, и огромное количество каких-то посторонних мыслей, воспоминаний, забот, попечений овладевают нашим умом и сердцем. То же самое порой происходит и при чтении. Вот приходит человек и говорит: «Батюшка, я начал читать такого-то святого отца; я читаю одну страницу, вторую страницу, десять страниц, а потом задаюсь вопросом: “А что я прочел?” И не могу ответить себе на этот вопрос, потому что не помню». Или же человек садится читать книгу и засыпает. Его бессонница мучила, а когда он читать начал, сон тут же им овладел. Почему? Потому что настолько тяжело нам дается этот духовный труд. Тяжело – поскольку, опять-таки, наш дух постоянно находится в задавленном, угнетенном, неестественном для него состоянии. И только лишь в какие-то отдельные моменты мы чувствуем, как наше сердце оживает. Мы чувствуем, как во время службы нас увлекает то или иное песнопение, то или иное молитвословие. Мы чувствуем, когда становимся молиться, как какая-то молитва не только произносится устами, но и исходит собственно из нашего сердца, и мы понимаем, с чем, почему, зачем обращаемся к Богу, так что наша молитва превращается в то, чем она действительно должна быть, – в разговор нашей души с Богом. Это время, когда в нас действует Божественная благодать, которая как бы показывает нам, что на самом деле может с нами быть, какими могут быть наши взаимоотношения с Богом, какова может быть жизнь нашего духа. Но потом это состояние проходит, и мы снова сталкиваемся с повседневностью, так что вновь всё оказывается погребено под какими-то житейскими заботами, нуждами, нашими физическими состояниями. И возникает, конечно, вопрос: можем ли мы этим процессом хотя бы в какой-то степени управлять, зависит ли он от нас, от нашей воли, или же мы всецело преданы этому состоянию – плотскому и душевному – и никак не можем стать людьми духовными, как бы мы ни бились?

Если мы посмотрим на все те аскетические делания, которые имели место в жизни святых отцов и подвижников благочестия, то увидим, что это и есть средства, направленные на то, чтобы ослабить узы плоти, душевных привязанностей и пристрастий и дать силу и свободу нашему духу. На самом деле его не надо как-то специально укреплять, растить – он сам, как только почувствует свободу, отдастся своему естественному стремлению к Богу. И мы тогда увидим, какой его жизнь может быть.

Бывает очень большой ошибкой, когда человек воспринимает те делания, о которых я сейчас говорю, будь то пост, бдение, предстояние Богу в молитве, как-то изолированно и считает, что каждое из них имеет ценность само по себе. Безусловно, ни один наш подвиг сам по себе ценности иметь не может. Мы трудимся, мы подвизаемся, мы постимся и чего-то не едим, мы еще от чего-то отказываемся – и всё это нужно не Богу, а нам самим. И только лишь тот результат, к которому должен этот труд привести, является по-настоящему ценным.

Чтобы не давать себе повода гордиться, нужно вкушать пищу так, чтобы даже еда влекла нас к смирению.

Один древний святой отец уподобил телесное, внешнее делание человека листьям на дереве, а те добродетели, которые человек должен стяжать, – собственно плодам. Я постараюсь объяснить на примере, что представляет собой та цель, к которой нас средства подвижничества должны вести. Вот, скажем, пост. Безусловно, сам по себе человек не может сильно измениться оттого, что он ест больше или меньше, – это может повлиять на его физическое состояние, на его вес, на какие-то другие характеристики организма, но само по себе неядение духовного состояния человека изменить не может. Это изменение происходит тогда, когда человек начинает поститься, как говорят святые отцы, в духовном разуме. Что это значит? Прежде всего человек начинает относиться к еде как к дару Божиему – не просто как к тому, что он может купить в магазине, приготовить и съесть столько, сколько захочется, а как к тому, что дает ему для пропитания Господь. Когда-то протопресвитер Александр Шмеман написал такие интересные слова: он сказал, что с его точки зрения еда – это овеществленная любовь Божия. Человек нуждается в том, чтобы чем-то питаться, – и Господь создал многоразличные продукты, которыми человек себя может пропитать, это забота Бога о человеке. Но вместе с тем еда – это и некое удовольствие, и мы можем есть по необходимости, а можем есть ради услаждения. И вот когда мы решаемся ради удовольствия не есть, а есть только ради необходимости, то пересекаем ту границу, которая отделяет нас от поприща борьбы со страстями. Мы себе впервые отказываем в некоем наслаждении, которое каждому из нас хорошо знакомо, привычно. Мы говорим себе: вот столько я съем, потому что это действительно нужно, а вот это я есть не буду. И тогда вдруг оказывается, что у нас появляются силы своей плоти отказывать в каких-то других удовольствиях, каких-то других потребностях, которые не являются собственно необходимыми, которые являются следствием ее испорченности и поврежденности грехом. И человек становится немного свободнее. Ну и еще, наверное, когда речь идет о посте, нужно принять во внимание то, что говорит на эту тему преподобный авва Дорофей. Он говорит, что человек должен не только ограничивать себя в еде и вкушать пищу в определенную меру. Человек, когда ест, должен, во-первых, благодарить Бога, а во-вторых, должен себя укорять, вспоминая тех, кто подвизался в посте очень строго, как он подвизаться не может. Почему это бывает необходимо? – Потому что нередко человек постящийся, как ни странно, начинает тем, что он постится, гордиться. И чтобы не давать себе повода к этому, нужно вкушать пищу так, чтобы даже еда влекла нас к смирению.

Выработав навык молиться внимательно, мы заметим изменения, которые и в нашей внутренней жизни станут происходить.

Я вкратце сказал о тех деланиях, которые должны быть нам присущи как людям, стремящимся оживить свой дух и освободить его из той подавленности, в состоянии которой он находится. Но самое главное, безусловно, не эти делания как таковые, ибо они, как я уже сказал, всего лишь навсего средства. Основа духовной жизни, ее центр, ее средоточие – это наши личные взаимоотношения с Богом. И очень важно понять, что самое главное, к чему ведут все подвижнические делания, – это жизнь в ощущении присутствия Бога, а еще определеннее говоря – жизнь с Богом.

В жизни есть масса вещей, о которых мы в принципе не задумываемся. Мы дышим воздухом – он есть, но мы не ценим его до тех пор, пока не ощущаем в нем недостаток. То же самое можно сказать о воде, о пище, о климатических условиях, в которые мы помещены. То есть, как правило, когда нам хорошо, мы ничего не замечаем – и обращаем внимание на что-то только когда нам становится плохо. И вот такое же отношение зачастую присуще людям и к Богу. Господь поддерживает нас в состоянии бытия – не будь Его воли нас в этом состоянии поддерживать, наше существование моментально прекратилось бы – а вспоминаем мы о Нем тогда, когда что-то в нашем привычном течении жизни нарушается: когда приходит болезнь, уходят в иной мир близкие, возникают другие тяжелые обстоятельства. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: как вода, стесняемая со всех сторон, поднимается вверх, так и наша душа в стесненных условиях восходит к Богу. Действительно, тогда всё забывается и вспоминается Тот Один, Который может помочь. Но к этому состоянию – состоянию восхождения к Богу – нам нужно стремиться приходить и без внешних искушений, испытаний, то есть стремиться к этому тогда, когда у нас всё вроде бы хорошо.

Когда мы вспоминаем о Боге как о чем-то внешнем по отношению к нам, то это не есть собственно память о Боге.

Как этого достигнуть? Мы можем такой эксперимент предпринять – а на самом деле это не просто эксперимент, а то, что должно стать делом нашей жизни. Вот пробуждаемся мы утром и с момента пробуждения думаем о том, что для нас сегодня самое важное – не забывать о Боге или хотя бы как можно чаще о Нем вспоминать. А потом проходит день, и мы себя испытываем, как этот день был прожит, какую часть этого дня мы помнили о Боге и как часто мы о Нем забывали. И оказывается, что на самом деле о Боге мы забываем очень и очень часто. Мы говорим, не помня о Боге, мы действуем, не помня о Боге, мы едим, не помня о Боге, – причем мы можем даже помолиться перед едой, но о Боге не вспомнить. И самое поразительное, что мы порой стоим в храме на службе, слушаем то, что читается и поется, – и не помним при этом по-настоящему о Боге; мы умудряемся помолиться дома и по-настоящему не вспомнить о Боге. Как это возможно? Дело в том, что когда мы вспоминаем о Боге как о чем-то внешнем по отношению к нам, то это не есть собственно память о Боге. Это можно вот с чем сравнить: в нашей жизни есть масса людей, с которыми мы знакомы и в принципе о них помним, но они не занимают нашего сердца и нашего внимания по-настоящему. Порой на таком же месте в нашем сознании находится и Господь… А можно привести другую аналогию: есть в нашей жизни порою какой-то один, а может быть, два-три по-настоящему близких для нас человека. И когда с кем-то из этих близких людей что-то происходит – например, человек заболевает, ему угрожает какая-то опасность, – мы ни о чем, кроме него, думать не можем, наше внимание постоянно приковано к нему. Вот примерно то же самое должно быть и с нашим отношением к Богу: наши мысли, наше сердце должны быть заняты Им.

Человек, живущий духовной жизнью, ощущает свою постоянную связь с Господом. Мы должны чувствовать, что без Него не можем жить, без Него не можем обойтись; мы должны ощущать, что если на какое-то мгновение о Нем забыли, у нас словно почва из-под ног ушла, и должны о Нем тотчас же вспомнить. Каким образом приходит к этому человек? Вы знаете, что есть учение святых отцов о непрестанной молитве. Но я не буду говорить таких высоких слов, как непрестанная молитва, нерассеянная молитва, зрительная молитва, – я скажу о том, что мы должны подвизаться в молитве постоянной, то есть наш ум не должен быть непрерывно занят какими-то размышлениями, переживаниями и беспокойствами о земном: когда нам нужно обдумать то или иное дело, размышлять на эту тему интенсивно и продуктивно мы можем 5–10, максимум 15 минут. Мы же размышляем порой днями и ночами, и это размышление носит скорее разрушительный для нас, нежели созидательный характер. И поэтому нам для того, чтобы подумать, надо выбрать какое-то определенное время, которое должно быть этому посвящено, а всё остальное время нужно стараться обращаться к Богу и молиться. При этом молитва способна нас в гораздо большей степени просветить и вразумить в непростых обстоятельствах и ситуациях, нежели все эти наши мечущиеся из стороны в сторону помышления. И в то же время эта постоянная молитва – хотя она может быть еще недостаточно внимательной, может быть рассеянной, может не касаться по-настоящему глубоко нашего сердца – является для нас тем самым условием, при котором наш дух в какие-то моменты может пробуждаться и к Богу устремляться. И, кроме того, надо еще помнить: Господь, когда видит, что человек трудится, начинает ему помогать. И человек обретает те дары, которых своими силами он бы, безусловно, стяжать не сумел.

Научи меня, Господи, по Тебе тосковать – мучиться, страдать, скорбеть, когда я не имею постоянного общения с тобой!

Молиться в течение дня нужно не только молитвой Иисусовой или какой-то другой краткой молитвой – нужно, помимо этого, приобрести опыт обращения к Богу в тех нуждах, в тех трудных положениях, в которых мы испытываем необходимость Божией помощи. А испытываем мы необходимость в ней не только тогда, когда у нас в житейском плане что-то произошло, или когда на работе кто-то обидел, или дома что-то случилось. Мы имеем определенные духовные нужды: например, видим, что нам не удается молиться внимательно. Кого нужно просить о том, чтобы научиться внимательно молиться? Конечно, Бога. Мы чувствуем, что нам не удается справиться с какой-то страстью; мы понимаем, что сейчас идем куда-то, где будет масса поводов для того, чтобы та или иная страсть в нас снова восстала; мы ощущаем, что постоянно увлекаемся во что-то, что для нас, страшно сказать, интереснее Бога, привлекательнее Бога, нам страшно от этого, но ничего поделать с собой мы не можем. И нужно обращаться со всем этим к Богу, просить Его помочь. А то ведь бывает так, что есть мысль «Не надо о Боге забывать, надо помышлять о Нем», но есть и какое-то дело, которое для нас приятно и которое трудно совместить с памятью о Боге. Это может быть не какой-то явный грех, но любое предпочтение чего-либо Богу становится для нас грехом. В этом случае мы можем обращаться к Нему с молитвой и говорить: «Господи, помоги мне ни в чем не находить удовлетворения, кроме Тебя, ни в чем не находить подлинной радости, кроме Тебя. Научи меня, Господи, по Тебе тосковать – мучиться, страдать, скорбеть, когда я не имею постоянного общения с тобой». И Господь в ответ на молитву человека даст просимое, то есть его душа действительно начнет Бога искать; Господь его со всех сторон по его же собственной просьбе утеснит, и человек естественным образом к Нему устремится.

В целом духовная жизнь – это то, о чем можно рассказать в неких общих чертах, но что это на самом деле такое, каждый человек узнаёт только лишь тогда, когда к этой жизни приступает, когда начинает ею жить, когда она становится его собственной жизнью и начинает в его бытии преобладать. А до того все разговоры о ней носят в значительной степени внешний характер. Это всё равно что пытаться представить себе по описаниям какое-то блюдо, которое мы никогда в жизни не пробовали и не знаем, какой у него вкус. А когда человек хотя бы раз духовной пищи вкусит, то вкус ее он уже не забудет и будет испытывать потребность к этому духовному вкушению раз за разом возвращаться.

www.pravoslavie.ru

Жизнь по Христу. День христианина

Между тем вечер есть время, которое может быть использовано для духовной жизни. Все дневные дела окончены, заботы отложены на завтра, и в вечернем затишье как-то ближе чувствуется Бог.

Вот время, когда можно раскрыть Священное Писание, духовные книги и когда над чтением таких страниц обступят вас светлые образы святых людей, зовущих вас туда, в высоту, в сияние горнего света.

Счастлив тот, кто таким чтением настроив высоко свою душу, возжаждет молитвы и, став пред иконами, сперва прочтет положенные вечерние молитвы, затем, исполнив это свое правило, станет молиться своими словами: и расскажет он Богу обо всем том, что его наполняет, что в нем волнуется и кипит, перескажет Ему все свои желания, отдавая себя в полное Божие распоряжение. Вспомнит он всех, кто ему дорог, и помолится о том, чтобы Бог сохранил их и продлил их привязанность к нему. Как ласковое дитя своей матери говорит обо всем, так и он перескажет Богу все, чего бы ему хотелось, — крупное и мелкое. Вспомнит он и тех, кто отошел от земли и кого он, неизменный среди общей мирской изменчивости, не забыл. И тогда отойдет он ко сну, осенив свою подушку крестным знамением, перекрестив все четыре стены и в псалме «Живый в помощи Вышняго» испросив себе Божией на ночь охраны.

И станет у изголовья такого человека с тихой улыбкой любви Ангел Хранитель, радуясь, что тут Божие достояние отдыхает от дневной борьбы в творении Божией воли. И чистые сновидения будут сниться ему, и, быть может, блеснут ему откровения небес.

— Ах, как они пели, — рассказывала мне одна христианская душа, — будь я композитором, мне бы, конечно, было возможно записать на память это их пение. Я во сне слышал, как Ангелы, пролетая, пели молитву. Они пели тихо, и какое-то счастье было в их пении, которое шло благодатной волной. Я чувствовал их медленный полет и запомнил последние слова этого пения: «И пощади, и сохрани, Боже Спасителю их, Боже Спасителю наш». Так Ангелы молились Вседержителю о людях и о себе.

— Почему же Ангелы могут назвать Бога своим Спасителем? — спросил я.

— А за то, что Он сохранил их от измены Себе, избавил их от участи Вельзевула. Какое блаженство должно наполнять их души оттого, что они остались верными Богу.

— Это было в вагоне, — рассказывал мне другой человек. — Я видел во сне Богоматерь. Мне казалось, что в небе идут большие приготовления к празднику Воскресения Христова. Я не видел, в чем состояли эти приготовления, а только чувствовал, что это так. Потом я почувствовал какое-то оживление, ждали прихода кого-то Великого и Священного, и, наконец, раздались голоса: «Царица, Царица идет».

Я не видал Ее лица. Она прошла поодаль в красной мантии с золотым венцом на голове, как изображается Пресвятая Дева на образе «Всех скорбящих Радость»: высокая ростом, в великой славе. Но, хотя я не видел пречистого лика, мое чувство было так живо, точно я воочию встретился со Владычицей.

Мне снилась в другой раз громадная толпа народа. Шел крестный ход, и несли одну из чудотворных икон Богоматери, которая имела впоследствии на жизнь мою большое влияние. Несмотря на то что было множество народа, когда икона поравнялась со мной, я мгновенно пробрался чрез толпу, упал пред иконой на колени и прижался к доске остановившегося тут чудотворного лика.

У нас не довольно разобран вопрос о влиянии духовности на силы и жизнь человека, а это влияние несомненно. Царство благодати, в котором движется человек, дает ему какую-то особую жизнь, тогда как человек, живущий вне благодати, несомненно, сокращает свою жизнь и свои силы.

Чем, как не благим воздействием благодати даже на физическую сторону человека, объяснить то, что праведники в ужаснейших условиях жизни, в пещерах без солнца, в сухоядении, доживали до ста и более лет? А люди, постоянно заботящиеся о своем здоровье и делающие все для продления жизни, редко переваливают за шесть-семь десятков?

Если тела людей, проживших праведно, источают по их смерти какие-то благодатные невидимые токи, которые оживотворяют приходящих к ним за помощью людей, то что же сказать о самой жизни людей, благодатью водимых?

Вся эта жизнь проникнута токами такой благодати, совершающей в человеке чудеса. Вот приближающийся к восьмидесятилетнему возрасту старец Амвросий Оптинский, который после трудового дня и ночи, проведенной почти без сна, утром полумертвый подымается на свой ежедневный подвиг, во время которого он выслушает ужаснейшие признания, увидит множество скорбных, плачущих людей, немощных телом и духом, наставит сотню монашествующих. Вот он, в котором чуть теплится жизнь, который существует непостижимым образом; вот он, хилый, ежедневно умирающий, вливает чудотворную силу жизни в души людей.

Вот он, Иоанн Кронштадтский, в ежедневной проповеди, в служении, в разъездах. Поздно, много за полночь, вернувшись в Кронштадт, когда во всем городе давно погашены огни, быстро водит пером по бумаге, набрасывая строку за строкой своего дневника. И после краткого сна, пока еще звезды горят в небе, собираясь прогореть еще несколько часов, выйдет из дома наружу и, никем не видимый, подняв очи к этому таинственному небу и к этим Бога славящим звездам, начнет молиться безмолвной молитвой. А там заутреня, во время которой он читает по служебным книгам и поет на клиросе обедню со множеством причастников, объезд больных и умерших в Кронштадте и долгая езда из дома в дом в Петербурге с просьбами об исцелении, с признанием в тяжких грехах и немощах. Его почти рвут на куски, за него хватаются, ему терзают сердце, но, весь проникнутый токами благодати, наутро насытившись чудесным брашном Тела и Крови Христовой, он юн в своей старости, легок, подвижен, полон сил для этой по человечеству каторжной жизни, какую дал ему Бог. Вот точно так же вливают невидимо в людей силы те Ангелы, которые стоят — склоняются над изголовьями людей, призывавших их пред сном себе в хранение.

Вот наступает день. Весной, летом и в пору первой осени человек пробуждается при лучах солнца и радостно встает на делание свое; зимою солнце еще не встало, когда должен встать человек, употребляя над собою некоторые усилия. Что же делать — в жизни ничего не дается даром.

Один праведный учитель нашего времени, епископ Феофан Затворник, советует всегда идти наперекор себе: если хочется тебе облокотиться, сиди лучше прямо.

Как первою мыслью любящего человека по пробуждении будет мысль о любимом существе, так первая наша мысль при пробуждении пусть будет мысль о Боге. И первым движением руки пусть будет крестное знамение. И это знамение, под которым мы должны верно и упорно воинствовать, послужит для нас тем призывом, каким является для солдата звук военной трубы.

Русские, по природе своей копуны, мешают одно дело с другим: вместо того чтобы быстро одеваться, некоторые люди во время одевания совсем не ко времени предаются разным мыслям. Начнут натягивать чулок, не кончат этого дела, задумаются и думают пять — десять минут. Все в жизни надо делать быстро, решительно, отчетливо.

Не правы те, которые не заботятся о своем внешнем облике. Господь одел весь мир красотой, дав венец ее в человеке. Дерево, покорное Божией воле, стоит-красуется в своем ненарушимом убранстве. Зачем же человеку нарушать нечистотою, отсутствием попечения о себе Богом созданную и Богу подобную красоту? Когда весь человек вымыт, то и душа как-то бывает чище.

И вот человек одет.

К молитве не следует приступать в беспорядочном виде. В монастырях для молитвы одеваются. Человек должен быть подобран нравственно и физически, а не предстоять Богу в расхристанном виде.

«Воздвигни нас, Господи, к славословию и к деланию заповедей Твоих. »

Для того чтобы привести себя в молитвенное настроение, хорошо пред тем почитать какую-нибудь духовную книгу, Евангелие же читать для человека обязательно.

Кроме того что Евангелие научает нас всему нужному для души, в нем заключается еще чудотворная сила: услаждая душу, Евангелие успокаивает нас, приводит душу в состояние благодатной тишины и отгоняет от нас врага-искусителя.

По расположению теперешней жизни, у городских обывателей часть утра уходит на чтение газет с описанием всего, что делается в мире, с описанием всяких происшествий и преступлений, за последние дни происшедших. чтение ненужное, даже вредное, потому что оно рассеивает душу, вводит ее в круг жизненных интересов, пошлости житейской. Тогда как духовное чтение, описание жизни святых, над которым мы задумаемся с утра, действует возвышающе, настраивая на высокий лад мысль на весь день. Мирские соблазны будут иметь над нами меньше влияния, когда пред глазами будут стоять возобновленные чтением с утра светлые образы тех, которые были прославлены в земном уничижении: в смирении стяжали высокое, в нищете богатое.

Счастлив тот, кто развил в себе привычку, раньше для этого отходя ко сну и раньше ложась спать, — ежедневно, или хотя несколько раз, хотя бы раз в неделю в будни бывать у Божественной литургии: счастлив он в час уединения в утопающей в полутемноте церкви, где душе легче уйти в молитву, где ближе чувствуется Бог.

А там начнется земное делание.

Что бы мы ни делали, будем сознавать себя Божиими работниками и творить свое дело так, как будто Бог задал нам на сегодня урок и сегодня вечером спросит с нас отчет. Дети при начале занятий своих читают так называемую молитву пред учением. Есть молитва малоизвестная и еще менее употребляемая молитва пред началом всякого дела.

«Господи Иисусе Христе, Сыне Единородный Безначального Твоего Отца, Ты рекл еси пречистыми усты Твоими, яко без Мене не можете творити ничесоже; Господи мой, Господи, верою объем в души моей и сердце Тобою реченная, припадаю Твоей благости; помози ми сие дело, мною начинаемое, о Тебе Самем совершити, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

Прекрасно тоже читать приветствие Богородичное «Богородице Дево, радуйся» при начале наших занятий, призывая всесильную помощь Царицы Небесной.

Настроение христианина должно быть всегда ровное, отношение с людьми — ласковое и любезное. Помимо людей, которые от нас зависят, которых мы можем постоянно оскорблять своим высокомерием, грубостью, резкостью, сколько есть случаев быть добрыми с чужими людьми, совершенно нам незнакомыми, быть приятным или неприятным.

Человек, идущий пред нами, что-нибудь обронил — долг не только что вежливости, но и христианской любви будет поднять эту вещь. Мне пришлось однажды на Невском проспекте, в то время когда там бывает множество народа и посреди улицы несутся, обгоняя друг друга, лошади и автомобили, видеть древнюю старушку, которая беспомощно топталась на месте, очевидно, желая перейти через улицу и не решаясь пускаться в это страшное для нее море.

К ней подошел генерал, человек очень богатый и принадлежавший к высшему кругу, предложил старушке свои услуги, взял ее под руку и уверенно стал переводить через улицу. Это был поступок не только рыцарский, но и поступок глубоко христианский.

Когда мы будем проходить мимо церквей, не надо забывать снимать пред ними шапку и полагать на себе крестное знамение, чтобы не заслужить себе упрека на Страшном Суде в том, что мы стыдились на земле Сына Человеческого.

Странное дело: как гордым чувствует себя человек, к которому на многолюдном собрании подходит царь, чтобы сказать ему несколько слов, как обыкновенно такого человека немедленно после окружают, оказывая ему всяческие знаки внимания. А вот показать то, что мы стараемся быть близкими Господу Вседержителю — это мы считаем за позор. Отчего человек бывает полон такого безумия и такой мерзости, которым и имени даже приискать невозможно?

Но, кроме того что мы будем молиться на встречные церкви, надо стараться еще заходить к каким-нибудь святыням и иметь в городе святыни любимые.

Как хорошо из шумной улицы войти в отпертую церковь, где перед какой-нибудь чтимой иконой тихо горят неугасимые лампады и все полно какой-то святой сосредоточенности. Как хорошо подышать этим воздухом, в котором запечатлены излитые тут молитвы, совершавшиеся тут чудеса, в котором стоит отголосок произносимых здесь великих слов, в которых стоит какое-то веяние вечности. Постоять хотя несколько минут, подышать этим воздухом, обновить в себе связь с небом — и идти дальше.

Нам будет представляться по дороге много случаев принести Богу хотя бы малую жертву. Редкий день не встретится нам на пути сборщик, просящий на церковное построение. Разматывая для себя часто большие деньги, неужели пожалеем для него медной монеты. Вообще пусть мысль о Боге и о вечности постоянно будет в нас живою, направляя наши действия.

В наше время, более чем когда-нибудь, в людях развилось стремление к роскоши и чванству. И из желания не отстать от других производят невероятные расходы, совершенно ненужные, а на доброе дело пожалеют даже полтинника. Как ни в чем не бывало тратят в какой-нибудь час десятки рублей, чтобы украсить роскошными живыми цветами обеденный стол в те дни, когда званны к столу гости. Рядятся свыше всякой нужды, превращая будни в сплошной несменяемый праздник, едят тонкие, дорогие блюда, пьют напитки, привозимые из разных стран Европы за безумные деньги.

К чему все это? И послужат ли нам пользой, откроют ли врата рая те или другие «марки» вина? Христианин не может жить широкой жизнью. На всяком шагу он должен понуждать и смирять себя. И прежде чем устраивать роскошь вокруг себя, помнить, что есть в России такие храмы, в которых в иконостасе бумажные образа.

Бездна развлечений, которые теперь предлагаются горожанам, тоже не полезна для души. Все эти сборища и зрелища, из которых большинство прямо рассчитано на греховные побуждения нашей испорченной природы, — все это сидение целыми часами за картами, с развивающимся над ними азартом, эти вечеринки с танцами, которые тоже распаляют человека, — все это можно заменить более здоровыми и разумными развлечениями.

И больше всего должно человеку приглядываться к тому Божиему лику, который отражен в дивном создании рук Божиих — в природе.

Когда вас утомит труд земной, вместо того чтобы искать шумных обществ, идите за город или в самом городе ищите каких-нибудь приятных мест. Вот река катит перед вами свои воды — думайте о том, что, как эти капли воды уносятся течением в другую большую реку, несущую свои воды в океан, так и капля вашего существования вместе с прочими людьми неудержимо стремится в один великий океан вечности.

Смотрите в какой бы то ни было час в небеса, которые громко говорят о Боге. Старайтесь в шепоте листьев раскидистой рощи услыхать творимую деревьями тихую благоговейную молитву Богу.

Над увертливыми и быстрыми птицами задумайтесь о том, сколько благого, ясного и прекрасного Господь вложил в этих милых пернатых, заботливо вьющих свои гнезда и воспитывающих своих птенцов. Над былинкой луговой или над цветком, тихо качающим благовонную чашечку на тонком стебле, — подивитесь лишний раз мудрости Того, Кто Своею рукою развил это растеньице так чудно и прекрасно, как не сделают даже тысячи рук величайших земных мастеров.

Смотреть на природу и понимать ее — это уже почти молиться. И для подвижников всех времен природа в тех прекрасных местах, которые почти всегда они избирали для подвигов своих, была лучшим товарищем и возбудителем их молитвы. И если во время такой прогулки вы будете «в духе», то есть найдет на вас вдохновение молитвы и мыслей, удерживайте, останавливайте это настроение и погружайтесь тогда в созерцание.

Изберите для себя, например, спутницею тех часов Пренепорочную Деву и живою мыслью проходите с Ней путь Ее жизни. Проводите Ее к храму, когда первосвященник по чудному настроению вводит Ее во Святая Святых; следите с умилением и трепетом душевным, как возрастает Она в этом храме, наставляемая беседами Ангела, который в определенные часы приносит Ей небесную пищу. Будьте свидетелями, как Ее обручают со старцем Иосифом, и в тихом Назарете стойте при Ней, когда Она искусными руками приготовляет великолепную завесу в дар храму. Подивитесь белизне и благоуханию колыхающихся в руке благовестника лилий и душой присутствуйте при этой беседе между Девой и Гавриилом, открывшей людям рай.

Пройдите за благодатной Девой к престарелой Елизавете и прислушайтесь к таинственному пророчеству глаголов, излившихся тогда из душ этих чудных родственных жен. С волнующимся сердцем сопровождайте святых путников из Назарета в Вифлеем. Внемлите пению Ангелов, вещающих пастырям Вифлеема. С ними соединяйтесь тогда, чтобы поклониться в пещере возлегшему в яслях невместимому Богу. С волхвами следуйте за сиянием таинственной звезды, и усердной душой приносите Младенцу золото, и ладан, и смирну. Вдохните в себя свежесть той ночи, под покровом которой бегут от Ирода в Египет Иосиф и Мария с Младенцем, и подивитесь душой на те пальмы, которые в Египте при проходе святых путников склоняли перед ними свои гордые главы. Вернувшись в Назарет, следите, как старый древодел Иосиф и юная Мария работают для пропитания Христова. И вместите в душе вашей слова Богоматери, после которых совершилось первое чудо Христово на браке в Кане Галилейской: «вина не имут»; и взмолитесь к Пречистой, чтобы в час вашего недостатка Она, как тогда, сказала о вас Своему Сыну о том, чего вы «не имате». Встаньте при Богоматери в тот час, когда крестное шествие карабкалось по каменистым извилистым улицам Иерусалима, и на свои руки примите навзничь падающую от ужасного зрелища Марию. С Нею стойте при Кресте. Раскройте, как Иоанн, сердце свое для слов: «Се, Мати твоя». Своими руками с Марией принимайте тело, спускаемое с Креста. Следуйте за осиротелой Матерью, когда скорбный ученик вводит Ее в свой дом, и ловите часы молитвы Ее после отшествия Христа от земли, когда Она ходила в сад Гефсиманский и перед Нею преклонялись там печальные кипарисы. Сторожите новое явление Ей Архангела Гавриила, принесшего Ей весть о призвании Ее в небеса. С апостолами по ветру принеситесь к смертному Ее ложу и с Фомой найдите гроб Ее пустым.

И следование по пути жизни Богоматери пусть заменит вам блуждание по стогнам людским.

. Вы достигли вечера.

Как хороша молитва, излившаяся в этот час из души Василия Великого, растроганной красою погружающейся в отдых природы.

«Благословен еси, Владыко Вседержителю, просветивый день светом солнечным и нощь уяснивый зарями огненными, Иже долготу дне прейти нас сподобил еси и приближитися началом нощи; услыши моление наше и всех людей Твоих, и всех нас прости вольныя и невольныя согрешения. Приими вечерняя наши моления и ниспосли множество милости Твоея и щедрот Твоих на достояние Твое. Остени нас святыми Твоими Ангелы. Вооружи нас оружием правды. Огради нас истиною Твоею. Соблюди нас силою Твоею».

И пусть Ангел Хранитель осенит нас тихим крылом, навевая нам светлые мысли. Пусть теперь, в затишье, ближе спустится к нам небо. Пусть тихим счастливым волнением волнуют нас отрадные святые образы.

И два великих спасающих имени не устают шептать уста. И в ответ этим именам замирает в сладости сердце: «Иисус. Мария. »

Праздничные дни должны быть отмечены особенным устремлением души к духовным предметам, особенно ярким напоминанием себе о тех великих событиях, которые празднуются, о тех святых и дивных людях, которые в этот день почитаются.

Ничего в жизни не дается без труда. Так и для того чтобы светло отпраздновать праздник, надо к нему издали подготовляться. Церковь знала, что делала, когда установляла перед великими праздниками — Пасхи, Рождества Христова, Успения Богоматери — посты, когда установила однодневный пост перед праздником Крещения Христова, и еще пост в честь апостолов, не без тайной, может быть, мысли почтить этим постом всех вообще прославленных святых последователей Христовых.

Пост утончает тело, которое обыкновенно давит дух, стремится поработить его и как бы подавить его. Соблюдение поста дает нам свободу от уз мира, от всевозможных соблазнов и искушений. Пост приближает нас к небу, делает нас более чуткими и восприимчивыми относительно явлений мира духовного.

Праздник имеет целью дать среди духовных сильных впечатлений отдых душе, уставшей от мирской суеты, приблизить к нам небо, обновить в душе нашей так легко забываемые образы Христа, Богоматери и святых.

Но мы во время праздников не только не укрепляем свою душу, а только ослабляем ее, и праздник у нас проходит совершенно противоположно тому, как бы следовало и как того желает Церковь. Вместо того чтобы перед праздником участить посещение служб церковных, укрепиться в духовном чтении, прочитать, например, житие того святого, которому мы собираемся праздновать, хотя бы перед днями своих именин, — мы рыскаем по лавкам для обновления своего платья и закупаем несметное количество провизии для праздничного едения. При этом мы совершенно забываем, что не новым платьем и не лишним тяжелым блюдом и большим количеством вин мы можем угодить Богу и привлечь на себя праздничную благодать.

И вся церковная сторона дела в праздник у нас стоит совершенно на заднем плане. Так, случается, что человек, захлопотавшийся над праздничными приготовлениями до усталости, не попадет вовсе в церковь ни к Рождественской всенощной, ни к обедне. Это было бы подобно тому, как если бы кто, призванный перед лицо царское, заблаговременно стал приготовлять по этому случаю большой прием для родных и знакомых и в хлопотах об этом приеме пропустил бы тот день, когда ему назначено было явиться к царю.

Вообще среди бестолковщин нашей жизни одна из самых больших та, что люди исполняют некоторые внешние обряды, совершенно равнодушные к тем событиям, которыми эти обряды вызваны. Например, люди совершенно не верят ни во Христа, ни в Воскресение Его, а празднуют Пасху: в этот день рядятся, приготовляют пасхальный стол к разговенью — это так же бессмысленно, как если бы христианин стал справлять магометанский праздник.

Праздник обыкновенно ознаменовывается бесцельным шатанием друг к другу в гости, с поздравлением с чем-то своих знакомых, хотя эти знакомые были бы и неверующие, большим потреблением пищи и всяких сладостей — одним словом, полной победой мирской жизни и мирских начал, мирской суеты.

Все это должно быть как раз наоборот. Праздничные приготовления должны быть сокращены насколько возможно, потому что христианин сыт всякий день, и не объедением должен ознаменовывать праздник. Перед большим праздником надо поговеть и приобщиться за несколько дней до него или в самый день праздника и в этой атмосфере духовного воздержания провести и все праздничное время. Русские цари по праздникам ходили к могилам своих предков, посещали духовенство и тюрьмы, и нам бы следовало хотя какими-нибудь добрыми делами ознаменовывать праздник, чего никто из нас не делает.

В последнее время среди многих состоятельных семей образовался обычай в день своих именин, когда прежде созывали гостей, тратили на это много денег и сильно от того уставали, уезжать вовсе из города в какое-нибудь место неподалеку: например, из Петербурга на весь день в Павловск, Выборг или Гельсингфорс. Этим избегалась праздничная суета, утомление и расходы, а на сбереженные от упразднений праздничного приема деньги что-нибудь в этих городах приобреталось полезное.

Еще правильнее обычай ознаменовывать свой праздник каким-нибудь богомольем.

Особенно когда душа ранена и болит, когда вы находитесь в дальней разлуке с любимыми вами людьми, когда вас волнует какое-нибудь глубокое и длительное душевное волнение — тогда праздничная суета для вас совершенно нестерпима и вас тянет куда-нибудь вдаль, подальше от обычной обстановки, подальше от этого праздничного размаха, который вас только оскорбляет и мучит.

Я знал двух двоюродных сестер, которые разом переживали сильное горе. Одна потеряла свою любимую мать, с которой жила душа в душу и исчезновение которой оставило незаполнимую пустоту в ее жизни. Другая любила одного человека, которого хотела считать своим женихом, но родители ее не дали согласия на этот брак, и поэтому положение было невыносимое, натянутое и мучительное.

Молодой человек этот в то время находился за границей, и они были в ежедневной переписке. Родня их жила шумно и весело, и праздник в их душевном состоянии представлялся им пыткой.

Слыша от своих знакомых, как хорошо зимой в Сарове и Дивееве у преподобного Серафима, они обе решились уехать от Нового года в Саров. Дня за два до Нового года они выехали из Петербурга в Москву и вечером под Новый год выехали из Москвы в Нижний.

Уставши за день, они в своем отделении спокойно улеглись спать в десять часов и были в забытьи в ту пору, как там, в шумном Петербурге, под звон бокалов и всплеск шампанского, люди говорили друг другу избитые фразы о новом счастье.

В день Нового года они пересекли в предрассветной темноте на санях Оку, сели на арзамасский поезд и весь день 1 января ехали в возке от Арзамаса до Дивеева, куда приехали к вечеру и отстояли торжественную всенощную, так как другой день, 2 января, был день преставления великого старца Серафима. В Саров они попали к поздней обедне, посетили все места, ознаменованные подвигами старца, ночевали там ночь, купались в целебном источнике старца Серафима, вернулись в Дивеев и прожили там до вечера Крещения.

Осиротевшая дочь нашла там утоление своей скорби и вернулась оттуда ожившею, а невеста дала обет: если свадьба ее состоится, быть у старца с благодарностью вместе со своим женихом. Все вскоре устроилось к лучшему.

Как вот такое провождение праздника разнится от той совершенно не соответствующей христианскому достоинству встречи Нового года, какая теперь вошла в моду. Слава Богу, верные Церкви люди стоят в этот час в храме за вновь введенным молебном. А другие сидят в ресторане часов с десяти среди хлопанья винных пробок под звуки разнеживающего оркестра и при бое двенадцати часов с громкими пожеланиями на языке чокаются бокалами. Встретят Новый год, не перекрестив даже лба. Конечно, бывает тут и не без скандалов.

А там, в глубине России, тихие проселки с непорочным белым снегом поведут вас под раскидистые ели, опушенные сверкающим инеем, словно все осеребренные, и луна польет на них свой синий блеск, и из чащи леса, чудится вам, сейчас выйдет тяжелой поступью своей медведь, и старец с небесным огнем в голубых глазах протянет дикому гостю насущный кусок хлеба.

Как хорошо. И как хорошо то, что наступление Нового года связано с памятью великого чудотворца, помощника и благодетеля старца Серафима, что, думая и о духовных нуждах своих и о хлебе насущном, можно в день Нового года воскликнуть ему, открывающему собою круг святых воспоминаний: «Старец Серафим, и дикий зверь имел у тебя трапезу свою: питай и меня, раба твоего. »

Вообще нам следует не изменять древнему святому и мудрому обычаю наших предков и совершать по возможности частые богомолья.

Именно тут мы соприкасаемся со струей духовной жизни народа. Тут, среди этой простой пламенеющей веры, можем воспламенить свои косные сердца. Тут можем встретить мы разных Божиих людей, начиная от монастырских старцев с благодатными дарами и кончая теми перехожими людьми — богомольцами, среди которых есть великие и близкие Богу души.

Важно, чтобы родители брали с собой детей на богомолье и чтобы угодники, к которым возят детей, были бы для них не какими-то отвлеченными понятиями, а становились живыми, ласковыми, сочувствующими, обещающими и исполняющими свои обещания людьми.

Есть вещи, против которых иногда возражает ум, но к которым тянет сердце. В наше время, время многих измен прежнему, все же по духовному наследию, невольно нами воспринятому от отцов, многое то, что нравилось и привлекало их, нравится и привлекает и нас помимо отрицающего ума.

Как отрадно, например, чувствует себя душа в тех местах, где есть чудотворные колодцы, как успокоительно действует мягкий всплеск воды и чистые струи, в которые Богу угодно было вложить Свою непостижимую исцеляющую и укрепляющую силу.

Выше было говорено о той отраде, которую дает душе уединенная молитва в будни — в темноте зимней, ранней обедни. Совершенно другое впечатление оказывает на душу участие в общенародных торжествах.

Что за счастье, например, смотреть на великолепные торжества московских крестных ходов, где Церковь земная является венчанною, украшенною, превознесенною.

Под громкие распевы молитв могучего хора медленно движется торжественное шествие, и впереди него — громадный, несомый на носилках фонарь с горящей свечой, изображающий собою храм. Затем тянется целый лес хоругвей: одни легкие, другие еле сдерживаемые сильными хоругвеносцами, тяжело колыхающиеся на своих крепких древках. Сияют на солнце святые лики, тяжело и звучно звенят металлические привесы. Прославленные чудесами иконы, некоторые громадного размера, словно плывут в воздухе над толпой, высоко поднятые от земли на носилках.

А затем — в торжественных ризах светлый блестящий сонм духовенства. И чувствуется душе, что над этими видимыми церквами воздвиглась Церковь небесная, и над этим земным крестным ходом развертывается другое чудное шествие. И над знакомыми местами идут крестным ходом вставшие из драгоценных рак своих московские чудотворцы с былым московским духовенством, с былым московским народом.

А какая радость душе — присутствовать при открытии мощей, какое счастье — видеть всколыхнувшийся под влиянием этого события народ, видеть эти текущие со всех сторон народные волны, слышать о постоянно происходящих у места погребения праведника чудесах, слышать последние заупокойные богослужения, совершаемые по нем, его родителям, людям, имевшим к нему отношение в земной жизни, и, наконец, в вечернем богослужении видеть, как из недр земли, словно восходящее над землей светило, износится гроб с мощами, скрывающими в себе животворную силу; слышать эти дивные слова величания, которых нельзя вдосталь наслушаться. И на другой день идти за ракой в торжественном крестном ходе после литургии, когда из среды народа, рвущегося к святыне, раздаются молитвенные вопли и громкий плач и на раку летят градом усердные дары: полотна, платки, шелка и деньги; и чувствовать во всем близость неба, на несколько часов опустившегося на землю.

Все такие православные впечатления поддерживают веру, питают дух и дают почувствовать ту область, в которую будет поглощена душа в будущем веке.

www.pravoslavie.ru

Смотрите еще:

  • Выдача судебного приказа госпошлина Госпошлина в суд. Калькулятор госпошлины 2018 Нужна госпошлина в суд? Калькулятор госпошлины 2018 года: Ваш браузер не поддерживает плавающие фреймы! Размер государственной пошлины: 1. Подача искового заявления Имущественного […]
  • Новая таблица штрафов 1 июня Таблица штрафов ГИБДД в PDF-формате для распечатки на одном листе с двух сторон Представляем новую таблицу штрафов ГИБДД в PDF и PNG формате для распечатки на одном листе с двух сторон. Мы сделали максимально удобный и компактный […]
  • 10 правил толстого Простые правила жизни Льва Толстого. Лев Толстой (9 сентября 1828 – 20 ноября 1910 гг.) в 18-летнем возрасте сформулировал для себя свой жизненный манифест. Принципы жизни Льва Толстого были направлены на обуздание самолюбия и […]
  • Кто имеет право на получение военной ипотеки Материальная помощь государства: кому положена военная ипотека на жилье, кто имеет на нее право и как стать участником программы? Предоставление военной ипотеки регламентируется ФЗ № 117 . Согласно этому нормативному акту […]
  • Форма приказа о неиспользованном отпуске Когда нужно составлять приказ на компенсацию за неиспользованный отпуск — образец и важные моменты замены Любому сотруднику полагается отпуск после того, как он отработает в организации определенное время. В некоторых случаях […]
  • Прокурор херсонской области Прокурор херсонской области Авторизація на порталі Прокурор Херсонської області державний радник юстиції 3 класу Тригубенко Віталій Миколайович Народився 19 вересня 1981 року в селищі Кегичівка Харківської області. Після закінчення […]
  • Прием на работу юриста вопросы Какие вопросы задают и что спрашивают у юриста, его помощника или юрисконсульта на собеседовании при приеме на работу? Деятельность любой организации невозможна без юридического сопровождения. Грамотный юрист помогает решить […]
  • Права арендодателя по закону Права и обязанности арендодателя и арендатора Каковы права арендодателя? Арендодатель (собственник квартиры) имеет право: — заключить договор аренды, перезаключить его по истечении установленного срока на прежних или других […]